КВАРТИРНИК

Рассказ

В пятницу я пришел на Квартирник. Настя позвала, – а звала она каждую неделю одних и тех же, потому что другие не приходили, – вот я и пришел, зная, что среди тех же будет и Кристина. Зеленого чая не оказалось – вот спасибо… А черный я принципиально не пил, потому что мама говорила, что от черного чая и кофе желтеет зубная эмаль. Каким-то фразам ты следуешь слепо и безоговорочно – это твоя личная религия. Ну давай, приходи уже, Кристина. Мне нужно успокоиться и слушать стихи под музыку, точно зная, что одного почти незаметного поворота головы будет достаточно, чтобы увидеть тебя и life goes on.
Я вспомнил, как впервые увидел Кристину. Это было полгода назад. Она стояла у двери, разглядывая афишу. Я стоял за ней и разглядывал ее. А Настя стояла на так называемой рецепции и разглядывала нас.
– Вы на Квартирник?
Мы с Кристиной обернулись и почти одновременно сказали «да». Одного совпадения достаточно, чтобы считать, что встреча неслучайна. Остальное – дело воображения и грамотной подтасовки фактов. Я сразу обратил внимание на то, что она была в джинсах и я в джинсах, что у нее был айфон и у меня тоже, но мой был предпоследней серии – этим я ужасно гордился. И мы оба были не чтецами на поэтическом Квартирнике, а просто зрителями.
На тот Квартирник я пришел впервые, по наводке нашего басиста. Он говорил, что можно было бы что-то поиграть, хотя мы оба понимали, что ничего играть не будем по причинам, о которых расскажу чуть позже. Но как повод это сработало. В итоге сам он не пришел. Я стоял возле Кристины, которая наливала себе лимонад из большого графина. Мы почти десять минут говорили о поэзии. Громко сказано, конечно. Я спросил, пишет ли она стихи. Она замялась, потом как-то неопределенно кивнула, но я понял, что пишет. О моих творческих способностях она не спросила – я тогда даже расстроился, решив, что не был похож на поэта, а это было бы на руку. Поэты всегда вызывают интерес у девушек. Особенно пока они не начали читать то, что написали. В нашем городе поэты, наверное, были. Но на квартирниках они не появлялись. А квартирниковая богема успешно притворялась, что здесь была обитель высокой поэзии. Обо всем этом мне рассказала Настя, которая училась на филологическом и что-то в этом понимала. Когда я спросил, а как же она может слушать все это, она прошептала с каким-то восклицанием: «Самовыражение – это круто!».
Всего три года назад я играл в группе. Мы относились к самодеятельным (читать как «самонадеянным») коллективам. Пробовали играть все подряд, пока на одной репе басист не сбросил ссылку на Битлов и их «Ob-la-di, Ob-la-da». Стебались почти час над одним названием – созвучного с корнями в русском матерном. Кривлялись хором, а закончилось все тем, что песня зазвучала на всех инструментах, пели ее тоже все, даже те, кто раньше особо и не пел. Тот вечер идеально подходил для биографии в стиле «рождение легенды».
Мы перепевали песни Битлз, даже умудрились победить в местном рок-фесте, где было столько драйвовых панков, а мы этим нафталином обошли всех. За такое сравнение Битлз я сейчас мог бы от кого-нибудь отхватить, особенно от членов жури, среди которых, судя по всему, и были настоящие фанаты Битлов.
Состав у нас был стабильным до самого конца. И, может, поэтому к нам так и не заглянул некий Меркьюри, который вытащил бы нас из уютной колыбели местных звезд на большую сцену. Все разом поняли, что все. Даже последние несколько выступлений были выпрыскиванием последних капель из перевернутого тюбика шампуня с характерным звуком. А потом не осталось даже воздуха, только пустая тара. В нас не было ничего, чем мы могли бы заинтересовать новых зрителей. Благодаря нам все любители Битлз наелись ностальгии на несколько лет вперед. Кто-то жал нам руки, фотографировался, говорил: «Ребята, главное — не бросайте! Вы молодцы! Вы крутые!». К счастью, для нас все закрылось почти на два года на время пандемии, и мы сделали вид, что во всем виноват ковид. Тогда же мне исполнилось восемнадцать, и вместо крутой тусовки были только онлайн-поздравления.
Сегодня я притащился в клетчатой рубашке поверх футболки неважного цвета. Оглядевшись по сторонам, я подумал, что даже на Квартирник пришел немодным. Вот на сцену можно было надеть что угодно – главное, что это хоть как-то попадало в общий облик группы. И обязательно какой-нибудь значок на груди, как ярлык по интересам.
Здесь тоже интересная мысль. Есть ярлыки, которые клеят навсегда. Например, нельзя быть бывшим олимпийским чемпионом. Ты либо чемпион, либо нет. Или бывшим писателем – вряд ли кого-то развенчают, если однажды назвали. А вот быть бывшей примой или бывшим каверщиком — запросто. Если бы какая-то школота спросила у меня совета, я бы не задумываясь ответил: «Ищите ярлык, который с вас не смогут снять».
Битлы в моей голове заиграли «Yesterday». Иногда мне казалось, что за время перепевания их песен эти четверо переехали в мою голову, как эмоции в мультике «Головоломка». Правда, те говорили по отдельности, а Битлы пели всегда вместе, еще и многоголосьем. Мое личное радио.
Кристина! Она пришла и долго обнималась с какой-то подругой, а я все ждал, пока она переберется поближе к сцене со своим лимонадом.
Слова выступающих повисали на спинках стульев, а я гадал, сколько потребуется времени и веса, чтобы стулья рухнули вместе со зрителями и привлекли внимание Кристины. Грустно, мне так недоставало бесплатных объятий. Хотя вход был платный, так что я был совсем в минусе. В десятый раз читали про любовь.

* * *

Я очнулся, звучали аплодисменты, и какой-то очередной скучный чтец уходил со сцены. Наверное, кто-то из этих ребят станет классиком, иначе как еще объяснить, что я откровенно задремал на небольшом диване, у которого не было ножек и он стоял прямо на полу. Настя объявила перерыв пятнадцать минут. Загудела кофемашина, которой нельзя было пользоваться, пока кто-то читал на сцене.
— Денис, можно к тебе? — рядом села Кристина.
Битлы грянули что-то оптимистичное.
— А почему вы больше не выступаете?
Вот это да. Кристина знала про группу. Смешно, если бы она слышала, как Битлы пели в моей голове. Я задумался над тем, что сказать – правду или официальную версию про ковид.
— Да надоело одно и то же, — все-таки сказал я.
— Ты смелый. Я даже на Квартирнике боюсь выступить.
— Группой не так страшно. В одиночку я никогда и не выступал.
— А как же получилась группа?
— У отца басиста репетиционная точка. Я приходил туда играть, чтобы родители дома не бурчали. Дядя Толя по сути и собрал группу.
— Забавно, я всегда думала, что лидер группы – соло-гитарист. То есть ты.
Тут даже Битлы замерли.
— А откуда ты знаешь про группу?
— Я приходила в «Подземку», на пару ваших концертов.
— А какая песня больше всех нравилась?
Я на секунду даже забыл, что песни были чужими.
— «Мишель». Там два языка, это так круто. И партии красивые.
Именно на «Мишель» матерились все. Ладно еще корявый английский, но французский — это было уже слишком. Битлы захохотали.
— А с чем бы ты хотела выступить?
— Ты как-то спрашивал про стихи. Но у меня песни вроде. Только я не играю ни на чем. Пою сама себе.
— Хочешь, я сыграю?
— На гитаре? – задала очевидный вопрос Кристина.
Я встал, взял местную гитару – дрова-дровами. Не играл почти год, жесть.
— Только не здесь, — прошептала Кристина.
О˙кей. Мы вышли во дворик, под фонарь. Кристина пела лучше, чем я. И у нее были свои песни. Битлы одобрительно кивали.
— Ну чисто Брэдли Купер и Леди Гага, — выдала Кристина.
— Только не перепевай никого. Пой свое, — пробило меня на советы.
Кристина смотрела на меня, а я на нее. Когда-то меня поцеловала одна девчонка только за то, что я круто сыграл соляк. Пошлятина.
— Я на эти квартирники только из-за тебя хожу. А ты еще и песни пишешь.
Домой я вернулся за полночь, после того как проводил Кристину. Дома открыл ВКонтакте, создал беседу со всеми, кто перестал играть Битлз.
— Привет. Нашел нам автора, может, и вокалистку. Если кому интересно – напишите, встретимся.
Никто не ответил, даже Битлз в моей голове.