НЕСМОЛКАЮЩИЙ ХОР

Стихотворения

***

Посмотри, Одиссей,
для чего ты свой город оставил:
из родни-то из всей
только скрип оборвавшихся ставен,

а в Москву с февраля
жизнь придет, будто пьяная драка,
и руно фонаря
вырвет лица любимых из мрака,

не тебя, дорогой,
это память на кадре зависла,
грязный снег под ногой –
будто прихоть пройдохи-сновидца,

на Итаке с тех пор,
как уехал, ветра не стихали:
несмолкающий хор,
окликающий бездну стихами,

я сшиваю строку
точно так, как сибирские зэчки
шьют пальто на меху
аргонавтам, не слазящим с печки,

но не там и не здесь
нет, не будет покоя, однако,
будет сонная смесь,
где Москва, и Сибирь, и Итака –

одуревший ландшафт,
и по сну ты гуляешь, как сталкер,
а за кадром блажат:
«что полезного сделал и стал кем?»

но, как чудо, из рва
целит в спину снежком Навсикая…
прорастает трава
и березы шумят, не смолкая.

***

Птицы поют на ветру. Александровский сад
выдохом яблони пахнет. Вернуться назад
или скользнуть, как фонарик, из рук дурака,
в летнюю ночь, для которой заря далека.
Чудно и страшно, но люди на свете живут,
знают, как жить, и распасться, и встроиться в жгут,
что выпадает, как тьма, и впадает в метро,
остановиться, в сторонку уйти? Но смело,
как по инерции. Тело большое несет
ниже и ниже под землю, под грохот высот
каменных сводов, где свод не достать голу-бой…
Выцветший Ленин, крестьянка с отвисшей губой,
парень в цветастой панамке, девчонка с котом,
все это я не запомню, конечно, потом,
просто доеду до дома и в сон упаду,
желтым фонариком плавать в оконном пруду.

***

Марии Тютьминой

Молчит Мария. Рыба спит в реке.
Собаку вдоль реки на поводке
с утра пораньше прогуляться тащит.
И сквозь Марию время так сквозяще,
как форточка на зимнем сквозняке.
Сквозь голову ее летят машины,
деревья, птицы, речка, облака,
собака, что сорвалась с поводка,
и детский мячик во дворе московском.
Друг другу мы ни пишем ни строки,
она не отвечает на звонки,
а я сижу в молчанье этом скотском
и только жду, что птичка запоет,
молчания расклевывая лед.
и будет лето, парк, ее собака,
и облако, как белая рубаха,
над головами тихо проплывет.

***

Может, ставится день на повтор,
или явь на ремки покромсали?
Я встаю, отправляюсь во двор,
на ветру подышать голосами.

Я иду, как заправский ходок,
я смотрю на прохожих, но что в них?
Ест мужчина картонный хот-дог,
мяч пинает резиновый школьник,

и бумажные птички фить-фить
червяков достают запятые.
Кто помрет, говорят, не винить.
Все-то умные, все занятые.

Оживем ли? Такой кавардак
не проходится в жизненной школе.
Постоим-подымим. Как-то так.
Ты возьми меня за руку, что ли.