Елена Янушевская – поэт, публицист, эссеист, художественный критик. Кандидат философских наук. Лауреат международного литературного конкурса «Русский Гофман» в номинации «Публицистика» (Калининград, 2017). Финалист Международного литературного Тургеневского конкурса «Бежин луг» (Тверь, СРП) в номинации «Поэзия» (2018 г.). В 2023 и 2024 годах вошла в лонг-лист Всероссийской литературно-критической премии «Неистовый Виссарион». Лауреат Премии в области литературной и театральной критики «Я в мире боец» имени В.Г. Белинского в номинации «Театральная критика» (Пенза, 2024). Лонг-лист Международной литературной премии имени Фазиля Искандера в номинации «Поэзия», 2023 год (книга поэзии «От имени голубянки»). Лонг-лист Международной литературной премии Гипертекст в номинации «Поэзия», 2024 год (книга поэзии «Свет остается»).
Печаталась в журналах «Петровский мост», «Человек на Земле», «Дети Ра», «Лиterraтура», «Зинзивер», «Degusta», «45 параллель», «Плавучий мост», «Сура», «Тула», «Зарубежные записки», «Невский альманах», «Формаслов», «Вторник», «Четырехлистник», «Вопросы театра», «Вопросы философии», «Наш современник», в «Литературной газете», на портале «Ревизор». Член Союза российских писателей, член Союза писателей 21 века. Член Российского общества «Знание».
ПОД ГУЛ И СТРЕКОТ ЦИФРОВОЙ ЭПОХИ
Стихотворения
В ожидании Рождества
1
Секунда-год искрится в паутине,
горит, качается, горит, срываясь в бездну...
– о Господи, ныне и присно... присно-ныне,
допустим, я в который раз исчезну! –
звенит струна в космическом тоннеле.
Вновь красным, винным, на востоке око
на фоне облака в оттенках модных мокко
мигает на Рождественской неделе –
пока волхвов ведет сквозь сны и строфы
евангелист в ярме ночного бденья...
Век повторяет контуры Голгофы,
играя, как вандал, со светотенью.
2
Свет на востоке – рана, кровотОчит.
Но от него попробуй отказаться!
Свет будет тлеть до строчки, до абзаца,
последнего, до точки, до отточий.
Он оживляет камни, хоть немного,
им обещая, вы заговорите –
тем создает возможность для иного
на языке любом, хоть на иврите...
Свет пишет кровью кадры – облик мамин,
попытки танцев, иногда – зачатий,
и буквы – что-то вроде слова «амен»,
все, что храним на память в тайном чате.
***
Вдвоем поехали за елкой,
на санках дед повез меня;
морозный день, слепящий, колкий,
плыл по лесной тропинке дня.
Ах юной хвои ароматы
на пальцах, к вечеру – в сенях...
Вся жизнь летит, как ель помята,
из той минуты на санях.
И все равно, что – неизвестно.
Там сердца теплый монолит,
забытый на ветвях, естессно,
здесь усомниться не велит:
что верность – это вечность. Вьюга
качает ветку, нитку рвет,
и снова луч проходит плугом
сквозь воздух, и еще пройдет.
***
Пустое место – мать сердечных драм.
Проходит все, и я судьбе покорна.
Вновь заполняет свет пространство по утрам,
чтоб наблюдала смерть с пакетиком поп-корна,
не понимая нас: о сколько их, таких,
ушедших без следа, уже непоправимо…
Отсутствие посеяно, и прорастает стих –
в нем шелестят слова, как крылья херувима.
У куста сирени
1
Пусть пропитана кровью, полита
от коры до подкорки Земля,
но к симфонии от неолита
не для смерти, а нежности для
стрелки мчались по кругу, по кругу...
Вдруг влетает осколок в висок...
Так с сиренью теряют друг друга
от цветения на волосок.
2
Знать оттенки блаженства –
это не дважды два!
От улыбки до жеста
как же ветка права...
А соцсети инертны:
гром? удар ПВО?
Мы бываем бессмертны,
но не знаем всего.
Чайная медитация
«Мой Бог, Венеры голубая точка!
Сияет мозг, небес нейронный скан...
В железке – горкой чайные листочки:
осознавай, плеснув тепло в стакан,
что жизнь есть жесть, а между тем – экран,
на нем картинки, твитнутые строчки,
вы, люди, – леди, б*яди, blооdy, блохи...» –
так мне шептал чудак, зашедший в бар,
вокруг него слегка лучился пар...
Что мы несли среди поддатых пар
под гул и стрекот цифровой эпохи!
